Этноконфессиональная идентичность и проблема национальной интеграции (по работе И. Нойманна "Использование Другого")

В современных условиях понятие идентичности не просто актуально – оно может быть названо одним из определяющих в идеологическом смысле. То, что предлагает современная либеральная идеология, можно кратко охарактеризовать как «размывание основ». В «толерантном, многонациональном и мультикультурном» мировоззрении места для идентичности уже не остается. Такие понятия, как национальные и религиозные традиции, современное западное общество предает осмеянию. Более того, даже половая идентичность медленно, но верно разрушается: в западных странах «переход» людей из одного пола в другой стал уже едва ли не обыденным явлением. Вот что пишет об этом английский социолог З.Бауман, который одним из первых начал говорить о преображении человеческой идентичности из «данности» в «задачу»: «В калейдоскопическом мире перетасовываемых ценностей, изменяющихся маршрутов и расплывающихся рамок свобода маневра поднимается до ранга высшей ценности – метаценности, условия доступа ко всем остальным ценностям: прошлым, нынешним и даже тем, которые только еще появятся.

. Рациональное поведение в таком мире требует, чтобы возможностей выбора было как можно больше и чтобы они всегда были открыты, в то же время обретение четкой идентичности, идентичности, раз и навсегда придающей всем и каждому «целостность» и «преемственность», закрывает ряд возможностей либо заранее лишает прав на их использование» . Именно поэтому так важно в наше время не только определение понятия религиозной и национальной идентичности, но и формирование четкой позиции по этому вопросу. России пора, наконец, определяться: либо мы вместе с «прогрессивным» человечеством движемся в синкретический толерантный и мультикультурный мир, где все свалено в одну кучу и нет более разницы не только между европейцами и африканцами, но даже между мужчинами и женщинами. Либо мы отстаиваем свое «право на отличие», право на свою кровь и свою веру, право жить в соответствии с традициями и моралью своих предков. В этом контексте очень интересна работа доктора философских наук, ассоциированного старшего научного сотрудника Норвежского института международных отношений в Осло Ивэра Нойманна «Использование «Другого», посвященная истории международных отношений России и Запада. Книга вызвала весьма противоречивые отклики как отечественных, так и иностранных экспертов . Многообещающее заглавие книги Ноймана «Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейской идентичности» сразу интригует читателя, так же как и заголовки глав: ««Другой» в мировой политике», «Создание Европы: русский «Другой»», «Создание регионов: Центральная Европа». В остальных разделах содержатся исследования процессов регионального самоопределения, которые часто нуждаются в интеллектуальном «самоогораживании», в поиске «инаких», «не-нас», «Других». Так происходил процесс идентификации Северной Европы, России и Башкортостана. Эту тему эксперты разрабатывают уже несколько десятков лет – «история историографии», то есть история формирования традиций, формирования взгляда на себя и отношений с географическим или цивилизационным соседом, соперником — «Другим». Анализ этого образа «с точки зрения международных отношений» и содержится в работе Нойманна. Ивэр Нойманн имеет некоторое представление о России и русских. В своей армейской школе Нойманн обучился русскому языку, а в 1980 году он проходил стажировку в Москве. Русское издание книги Нойманна предваряется авторским предисловием, в котором содержатся живые воспоминания автора о Москве. В общем, эти воспоминания отличаются даже некоторой теплотой – Нойманн рассказывает о том районе, где он жил, - это часть Садового кольца, улица Садово-Самотечная между Лиховым переулком и Самотечной площадью, на севере центра Москвы. Не обходится в воспоминаниях без пельменей, черного хлеба, водки и Высоцкого. В общем, в индивидуальную русскую идентичность Нойманн, по его словам, проник недостаточно глубоко, однако это не мешает ему считать себя большим специалистом в коллективной русской идентичности. Коллективная идентичность русских, как социальный факт, может быть изучена при помощи социальных наук, считает автор. Ивэр Нойманн утверждает, что коллективная идентичность формируется не только и не столько объединением «своих», сколько противопоставлением с чужими, с другой общностью. Причем этот другой коллектив является не реальным, но, скорее, воображаемым «Другим», которого определяют политические и культурные реалии эпохи. Этого «Другого», изобретают и используют в целях геополитики правители стран и сообществ. Работа Нойманна не является просто очерком истории международных отношений, так как не акцентирована строго в политическом направлении, но содержит попытку анализа историко-культурного содержания различных нюансов политических конфликтов. Нойманн пишет о политическом и культурном отождествлении и противопоставлении России и Европы. (В данном случае под Европой можно иметь в виду не только географическую Европу, но и США, то есть Запад с его идеологией). Впрочем, споры о том «Россия - это Европа» или «Россия - это Восток» велись давно, и в разные исторические эпохи для них были совершенно разные предпосылки. Ивэр Нойманн считает, что для формирования европейских идентичностей применяется общая практика использования понятия «Восток» как «Другой», непохожий. Объектом данной курсовой работы является понятие идентичности. Предмет работы – формирование и развитие европейских идентичностей в противопоставлении образу «Востока» как «Другого». Целью данной курсовой работы является попытка рассмотрения образа Востока как образа «Другого» для европейской идентичности. Для достижения данной цели в работе поставлены и выполнены следующие задачи.

Только так, расширив наш взгляд на себя самих (вне зависимости от конкретного случая «самости»), поместив истории о себе в контекст других возможных историй, вставив описание «себя» в определенный сослагательный контекст, представив собственное «Я» на перепутье множественности отношений с «Другим» и, тем самым, открыв возможность к появлению других возможных «Я», мы можем адекватно противостоять самоубийственному распространению универсализирующего взгляда на мир. Именно на этой ноте Нойманн заканчивает свое интеллектуальное путешествие, оставляя читателя наедине с его собственными размышлениями над вопросами, поднятыми в рецензируемой работе. В заключительных строчках Нойманн пишет о философском аспекте проблемы идентичности. «Проблема идентичности эпохи модерна состоит в том, как построить идентичность и поддерживать ее прочность, а проблема идентичности эпохи постмодерна состоит по большей части в том, как избежать застывания и сохранить открытые возможности. Так ли это? Такая точка зрения чересчур благодушна, и обе проблемы стоят перед нами одновременно. С таким выводом можно только согласиться, но не очевиден ли он уже много сотен лет - как на уровне личностном, так и государственном. Неужели мы до сих пор не знаем, как важно быть собой и только собой, но при этом не застыть, не застояться, не протухнуть в гордыне самости, не желающей никаких перемен?» Эпиграф к своему труду Нойман предпосылает весьма серьезный: из Первого Послания Апостола Павла к коринфянам. «Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец» (1 Кор. 14:11). Значение его в русском издании не совсем ясно — ведь здесь образ «Другого» лишен негативного оттенка. Однако автор использует старый английский перевод (King James Bible, 1611), и вместо «чужестранца» (в других русских переводах «иностранца», в церковнославянском — «иноязычника») в эпиграфе английского издания появляется «варвар». «Я для говорящего варвар, и говорящий для меня варвар». Теперь мысль автора понятна: на протяжении веков и до сих пор «Другой» слишком часто оставался и остается «варваром». Однако нужно заметить, что Апостол Павел, называвший «варваром» ? иноземца, не говорящего по-гречески, имел в виду не взаимные обвинения людей разных языков в «нецивилизованности», а необходимость понимания, совместного духовного обогащения членов Церкви Христовой, которое, согласно Апостолу, скорее достигалось «пророчеством», чем словами «на незнакомом языке». Итак, по итогам работы Нойманна можно сказать, что наша страна олицетворяет некую идею несоответствия «высоким» европейским идеалам. Неизгладимое «восточное» наследие основ жизни, присутствие некоего тайного «недемократизма», всегдашняя готовность «соскользнуть» в тоталитаризм и агрессию – вот те качества, которыми в своих интересах наделяют русских европейцы. Уродливый обрубок Европы без России, примеры откровенно русофобского характера - все это, безусловно, вызывает некоторый шок. шокирует и оскорбляет. Но, в конце концов, это даже не моральный вопрос. Это вопрос практической утраты ориентации. Формирование образов «другого», напитанное опытом ксенофобии, создает фантастические пространства воображения, почву самообмана и недоразумения. Демагогия сбивает с толку демагога. Страшно жить в мире, безумие которого только усугубляется. Тем более постыдно этому служить. «Мы» и «они» понимаем под словом «Европа» разные вещи. Но все-таки данную ситуацию нельзя назвать полностью безысходной. И Нойманн говорит о невозможности моноязычного мира. Возможны либо две или более культур, либо ни одной, вслед за Ю. Лотманом утверждает автор. Нужно отказываться от стереотипов, искать новые формы описания идентичности, вместо нынешней «ничего-кроме-себя-не-видящей». Решение данной проблемы Нойманн видит в смягчении, трансформации трансконтекстуальных историй о «вечном» «Я» в «истории в сослагательном наклонении». Все-таки представления о собственной исключительности, о некоем «стандарте», которому должны следовать все государства мира, не только ограниченны с научной точки зрения, но и реально опасны: достаточно вспомнить примеры насильственной ракетно-бомбовой демократизации во имя блага ее жертв. Кроме того, сейчас рассуждения о «Западе» и «Востоке» начинают принимать принципиально иную тональность. Пока Запад раздумывал, как бы ему подогнать Восток под свои стандарты, Восток сам пришел на Запад. Общеизвестно, какой большой процент населения в Европе составляют мусульмане, и как плохо они ассимилируются в обществе либеральных «ценностей». Многие из европейцев уже осознали опасность – например, эту проблему поднимает нашумевшая книга Тило Саррацина «Германия: самоубийство» . Во многих крупных европейских городах уже есть «зоны шариата». Так что, размышляя о «восточном Другом», европейцы неожиданно могут обнаружить этого Другого в самом сердце европейского Запада. Что же касается нашей, российской этноконфессиональной идентичности, то, по моему глубокому убеждению, ее сохранение является непременным условием для сохранения и выживания нашей страны. Сейчас одновременно с мощным процессом духовного возрождения русского народа идет целенаправленная работа по дискредитации самой идеи этого возрождения. Будущее нашей страны возможно только в том случае, если сохранится связь с корнями нашего великого прошлого. Попытки обрыва связей с этими корнями равносильны попыткам уничтожения страны.

1. Новый завет. 1-е послание Коринфянам. 2. Бауман З. Индивидуализированное общество. М.: Логос, 2005 3. Ионин Л.Г. Социология Георга Зиммеля // История буржуазной социологии XIX — начала XX века. М.: Наука, 1979. 4. Качанов Ю. Л., Шматко Н. А. Семантические пространства социальной идентичности//Социальная идентификация личности. М., Издательство института социологии РАН, 1993. 5. Нойманн И. Россия как великая держава: 1815 – 2007. «Россия в глобальной политике», 2008, № 6 6. Нойманн И. Использование «Другого»: образы Востока в формировании европейских идентичностей. М.: Новое издательство, 2004 7. Тоганова Н. Манифест Саррацина. Полит.ру, 2011 (сетевой ресурс) 8. Современный психологический словарь. Под.ред. Мещерякова Б.Г., Зинченко В.П..- СПб: Прайм- ЕВРОЗНАК, 2007. 9. Берне Р. Развитие Я-концепции и воспитание. М., Прогресс, 1986. 10. Франселла Ф., Баннистер Д. Новый метод исследования личности. М., Прогресс, 1987. 11. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / пер. с англ.; общ. ред. и предисл. А. В. Толстых. — М.: Прогресс, 1996.